?

Log in

No account? Create an account
Двое в твоем доме: они везде - Ниоткуда с любовью к жизни или — ЖЖ [entries|archive|friends|userinfo]
zabavka

[ website | kartinki ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Двое в твоем доме: они везде [мар. 10, 2012|11:48 pm]
zabavka
[Tags|, , ]

Я очень ждала 29 января, - прямо с Нового года, - в метро и повсюду висели огромные плакаты, они же вещали с тумб и стен - Не пропустите! Беларусь сегодня: "Двое в твоем доме" - театр DOC. Ну конечно, как можно пропустить! Московский известный театр решил поставить пьесу по белорусским реалиям: история одного из кандидатов в президенты - Владимира Некляева, заключенного под домашний арест. Двое сотрудников КГБ, плюс один дополнительный, сменяя друг друга, непрерывно несут вахту в квартире бывшего кандидата, где он живет со своей женой. С самого начала она мне нравилась меньше и меньше - и жена, и пьеса. Хотя, прежде всего, по замыслу режисера, мне должны были не нравиться сотрудники КГБ. Но их образы были настолько утрированы, что не вызывали никаких эмоций. Даже если представить, что пусть и не было никакого художественного преувеличения, и сотрудники - обычные хамские дегенераты, все равно, - как-то скучно и предсказуемо ими возмущаться и воспринимать всерьез. Но их утрирование хотя бы можно логически объяснить. Почему нужно было сделать из жены какую-то упрощенную версию декларирующей истерички, а из Некляева домашнего философа, придавленного бременем собственного пацифизма вкупе с пофигизмом, - я не знаю. Конец уже просто был очень дураций - сотрудники КГБ, полуобнажившись и залив сцену пеной, танцевали что-то дикое под музыку, которая должна была звучать символично, - уже не помню, что это было (Satisfaction?), но вынести это было тяжело, - и не только мне, с беснующимся внутри ребенком, - но и другим зрителям, которые решительно стали покидать зал, не в силах вынести этого триумфа. В общем, мне было очень жаль разочаровываться, но оно неизбежно наступило. Но я зря радовалась, что все закончилось, и впереди - "белорусская дискуссия". Худшее, как оказалось, еще впереди. Не стоит долго задерживаться на вопросах-ответах участников спектакля, - они были обычные, скучные и банальные - "нормальные", как политически выдержанно всегда обозначает подобное безобразие мой муж. Правда, я так и не поняла, над чем смеялась та толстенькая круглолицая и руманая, черноволосая женщина - писательница, написавшая сценарий. Отвечая на вопросы, и говоря о том, что происходит в Беларуси, - ну ужас происходит, как ты на него не посмотри и не посмейся, - она все время заливалась хохотом. Сидящие в ряд на стульях участники дружно и заливисто ей вторили. А зал, поддавшись на на подобные неожиданные провокации, отвечал нестройными смешками, в целом все же, замерев в недоумении. Цветы это все были; небывалой странноты очень глупые цветы.

Ягоды были представлены двумя молодыми людьми - юными, и видимо, прекрасными, как это принято говорить. Но вот это редкий случай, когда я не могу использовать свое любимое слово, даже поместив его в какой угодно иронический контекст. Тоже редкий случай, когда мне не до иронии. И даже не до сарказма. Я давно не видела такого яркого и выразительного примера трагедии - скажем громко - белорусского общества и народа; представленного такими простыми, а оттого еще более выразительными формами пошлости и конформизма, невероятно отвратительными под кремовым слоем картонного патриотизма. Аня и Женя - Ганна и Яужен - были представлены публике на белорусско-чешский манер - упырхлики - политические "беженцы" и жертвы режима "последней диктатуры в Европе". Как передать слова, за которые становится нестерпимо стыдно и больно? Написанные, они не кажутся чем-то особенно ужасным - обычная банальность, - "нормально". Девочка, мальчик, 19 и что-то 20 лет, Гомель, Речица, учились, ходили на акции, многие друзья были арестованы, решили, что должны уехать, потому что в Беларуси жить невозможно. Тогда эти общие, зубодробительные постные фразы я выслушала еще сдерживая себя, думая о людях, которые мне дороги, и умирая от собственного бездействия, бессилия и стыда. Но вот когда я улышала ответ о белорусском языке, - о том, что у них, к сожалению, не было возможности, выучить язык (а заодно и историю), потому что с момента прихода Лукашенко к власти, это фактически невозможно, я не могла молчать. Начав с краткого экскурса в историю Беларуси и проблематические нюансы формирования и развития белорусского языка, я говорила о движении возрождения 80-90-х, о своей Маме, о тысячах подобных неравнодушных людей, там и здесь, сплачивающихся и сплоченных по всему миру, о культуре и искусстве, о текстах и о том, что главное оружие сопротивления - это мысль, развиваемая "без отрыва от исторической и истерической действительности" на, - да, не великом и могучем, но очень заметно развившемся и, на счастье, наконец очень живом, - белорусском языке. На этом дискуссия окончилась.

Я шла на трамвай в распахнутом пальто, чтобы как-то остыть и успокоиться. Было холодно, лицо горело, на волосы падал какой-то случайный снег, и хотелось убежать, чтобы не нужно было объяснять "мальчик, по какому поводу ты плачешь?" Ну как объяснить это отчаяние? На остановке меня все же нагнал кто-то из зрителей, в общем уже глубоко зараженный болезнью собственного благополучия и потому равнодушия. Но ему все еще бывало любопытно наблюдать за странными и необъяснимыми порывами других. К счастью, трамвай пришел вскоре и увез прочь это праздное любопытство.

Я пришла домой, пометалась, расказывая, как все было, и сверкая глазами. Я даже решила, что не стоит все писать по горячим следам, может, все уляжется, и я на все посмотрю по-другому, точно зная, что не посмотрю. Ну, думала, может как-нибудь переосмыслю; хотя сейчас все переосмысления происходят совершенно особым образом, или не происходят вовсе. В общем, все бы это благополучно забылось в пене тающих дней. Но вот вчера муж спросил меня, можно ли дать мои контакты белорусской паре, ожидающей решения властей в лагере для беженцев. Я напряглась, - и - "предчувствия ее не обманули", - дада, - наши старые знакомые ищут дружбы и любви - "вообрази, я здесь одна, никто меня не понимает". Я обещала подумать.

Каково же было мое изумление прямо сегодня, когда придя на танцевальное выступление, - ну да, я знала, что в поддержку белоруских политических беженцев, - я обнаружила, - правильно, не нужно даже трех попыток, чтобы догадаться. Аня и Женя рассказывали "свою историю", на этот раз выучив текст, или читая его по-бумажке на вполне сносном чешском, - ну да, с акцентом и не всегда правильными ударениями, но вполне понятном. Я машинально успела подумать, что с чешским у них это вышло как-то лучше, чем с белорусским. А далее следовал и настигал текст, который в переводе на чужой язык и прочитанный с "лагодными" интонациями пропаганды 70-х, был куда отвратительнее в своих изощренных деталях - да, сори - махрового конформизма, припорошенного романтической вонью, - о мой Боже, святого искусства! - был куда отвратительнее тех глупых банальных фраз, услышанных в театре всего лишь месяц назад.

Она говорила, - представляете, - мой муж был оскорблен деканом только за то, что носит длинные волосы! И мы учились на инженеров, в техническом университете, потому что в Беларуси нет будущего у творческих людей, а я так люблю искусство! А он говорил, я - музыкант, точнее, хотел бы быть музыкантом, - но разве можно быть музыкантом в Беларуси?.. А я думала, - вот уроды, продукты лукашенковской системы в чистом виде, ее полный триумф и восторг, - да, ничего говорить и не надо система может торжествовать, если ее "протестующие упырхлики" вещают голосами пропагандистской машины, не испытывая ни малейших угрызенний совести, и даже не подозревая, что она есть. Нет, по правде говоря, я не успела подумать все эти стройные слова, и слово "уроды" не входит в мой повседневный лексикон, особенно здесь. Я просто думала о всех тех, моих друзьям, и всех остальных - да-да, "творческих людях", которые вот не стали инженерами, а продолжают взрывать мозг обывателей и политических кретинов своей музыкой и прочими видами визуального и разного искусства. Одновременно я думала о том, что вот, где-то там, не так уж и далеко умирает от голода человек - так просто и буднично - за флаг, котрый ему захотелось повесить на новогоднюю елку, а доверчивым неискушенным чешским зрителям рассказывают о страданиях юных несостоявшихся инженеров-художников, убежавших состаиваться в сытую сонную Чехию, и традиционно заканчивающих свои выступления вялым "Жыве Беларусь!", не поддержанным никем в зале.

В этот раз я ничего не сказала. Боялась, что ребенок выпрыгнет из меня прямо там. Старалась слушать, как будто я в скафандре, старалась не заплакать, не выбежать на сцену и не начать их трясти изо всей силы за плечи, проверяя из чего они сделаны.

...Когда я уходила, поговорив со всеми, с кем хотела, и успокоившись, они сидели, расположившись у моих вещей, и отвечая на вопросы серьезного человека в очках. "Мне нужно только сумку забрать", - сказала я им по-русски. "Урчите" (конечно) - ответил мне Женя по-чешски.
СсылкаОтветить

Comments:
[User Picture]From: katyart
2012-03-26 07:15 pm
Я кстати помню, что в годы застоя в СССР, когда начиналась перестройка но всюду еще была "Слава КПСС", процветала у нас, особенно в Питере такая шикарная, порой злая и опасная, а иногда до жути сентиментальная рок музыка. Сама знаешь песни Наутилуса, БГ, Цоя того периода, они были великолепны. По Невскому толпами бродили хиппи, купались в фонтанах, курили траву на газонах, короче устраивали жутчайшую анархию. Никто не хотел работать и т.д. Что и привело к полному краху СССР.Помнится протест тогда лез изо всех дыр, самыми различными формами поведения, творчества и т д. Не помню, чтобы кто-то шибко боялся, хотя конечно таскали в Большой дом и т.д.
А у вас в Белоруссии сейчас есть нечто подобное?
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: zabavka_real_13
2012-03-26 10:22 pm
Нет, такого нету, потому что Беларусь совсем на недолго перестала быть Белоруссией, и только пытается не свалится окончательно в нее обратно. Но и Советским Союзом - т.е. империей - она не была никогда, - потому в современной Беларуси невозможно представить ничего подобного тому, что происходило накануне и во время развала империи, - и в Белоруссии в то время - к.-80-н.90-х - такого же прекрасного и сильного по мощи, как и во всех остальных ее частях. Теперешнюю ситуацию никак нельзя сравнивать с той - и ни империя, и не разваливается. Относительно природы протестов мне сложно судить, точнее, я не очень имею право, - все-таки я не живу в стране с 2005 г., но мне кажется, что она, эта их природа становится более творческой и начинает идти от сердца, прежде всего, а уж потом от ума, что мне кажется крайне важным. Вопрос только, сколько это может занять времени, потому что любой горячий порыв, с удручающей повторяемостью не приводя ни к чему, в конце концов остывает и превращается в агонию стагнации. И если у стагнации есть агония, то это ее единственная положительная черта.
(Ответить) (Parent) (Thread)